Жил в древнем городе воинственный народ
Уставши, наконец, от крови, войн, разбоев
На площадь вышел весь, от бедных до господ
И рассуждали так: - «Нас меньше стало вдвое!
Погибли лучшие из нас, а сколько вдов!
Сирот не счесть, а кто по доброй воле
По улицам один впотьмах пройти готов?!
С кинжалом, может быть, и то два – три, не боле.
Создатель, видим мы, не знает наших бед.
Он от Адама невзлюбил Своё творенье.
К нам, людям, Бог совсем не милосерд,
И Он ли создал нас?! Тут тоже есть сомненье!»
В противу им другие говорят
«Любовь Его, к нам людям, велика настолько,
Насколько Сам велик!!! На столько же и свят!
Нет страха в вас Господнего нисколько!
Ещё не по грехам по нашим Он воздал!
Хвала Ему за милость и терпенье!!!
И кто же, как не Бог, сей мир создал?!!
И неба свод, и землю, и растенья!»
Стал, постепенно, спор в конфликт перерастать
Из ножен многие уже мечи достали
Казалось, бойни тут не избежать
Готовы были все, и клича только ждали.
Тут юноша сказал им, став средь них
« Мы истину в крови найдём едва ли!
Послушал я и первых и вторых
И так как мнения во многом не совпали
У самого Творца и спросим, почему!
У нас раздоры, грабежи и войны?
И правда ли, что не до нас Ему?
И почему дни наши не спокойны?»
Проговорил Господь из тучи громом к ним
Гляжу не нравиться вам, ждёте вы ответа?!
Конечно, нет!!! Кто бедам рад таким?!
Тогда зачем вы делаете это??!!
Анатолий Татаркин,
Ханты-Мансийск, Россия
Родился 1 января 1935 года, живу в городе Ханты-Мансийске.
Прочитано 10141 раз. Голосов 0. Средняя оценка: 0
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
